Надысь еще бродили с osd, бродили по вечерним музеям. Затея увенчалась частичным фэйлом, но если безотносительно целей и смыслов, то прогулка весьма удалась.
Между делом osd, душенька, меня даже сфотографировал. Вот один кадр, чтобы освежить ваши представления обо мне; изящная цветовая обработка с успехом скрывает следы распада на лице.

Из давешних разговоров с учениками насчет летних транспортных средств.

Б.: Ой, велик!
Я: Ну да, я вчера на нем приехала. Но у меня, видишь, педаль отвалилась. И он будет стоять в классе, пока я не куплю новые педали и не поставлю их.
Б.: А я сегодня вообще на скейте приехал.
Я: А если б ты упал?
Б., задумчиво поглядывая на свой новенький Fender: М-да. Это было бы самое дорогое падение в моей жизни.

В Мюнхене - мое первое лето.
Стройка и котлован на центральной площади, в воздухе дым, запах цветов - тех самых, первых весенних, которые пахнут талой водой, влажной землей и зеленью, - гомон разноязыкой толпы, нежное яркое солнце, Пасха. Путаюсь в языках, за долю секунды перебираю: здравствуйте, dobrý den, sæll (а это здесь зачем?..), guten tag; приказываю себе не паниковать, говоря hello. Danke, takk, děkuji, thank you; о, спасибо, спасибо, дорогие небеса, это именно то, что мне нужно.
Не удерживаюсь и покупаю с лотка клубнику, прямо на месте съедаю половину. Позже, мчась к отъезжающему автобусу, не удерживаюсь еще раз и покупаю десяток нарциссов. Они желтые, очень желтые, целиком и полностью, и они еще не раскрылись.
Господи, безмятежная идиотка. Я еду на день в Германию и привожу оттуда бумажный пакет клубники и свежие нарциссы.
Ночью вываливаюсь в Праге - а ночь уже летняя, прохладная, душистая, струящаяся, и в сквере у метро Malostranská поет соловей.

Прага - лоскутная, шершавая, переливчатая, потрескивающая, матовая, местами лоснящаяся от времени, прошитая вдоль и поперек контрастными трамвайными линиями. Слегка безумный город, похожий на старый комод, лак на котором облупился от старости, а скрипучие ящики хранят и высохшие невесть чьи кости, и тусклые драгоценные камни в потемневшем золоте.
У меня дома был такой комод, бабушкин, конечно. И если открыть створки, он пах пылью, карболкой, древними травами, старыми тканями, кожей, сухим деревом. Он был этакой большой шкатулкой с секретами. Бабушка закрывала его на ключ - якобы там было что-то вредное для кошки, так что следовало обезопасить животное. Кошка, кстати, на этот комод обращала массу внимания - все кружила вокруг него, если случайно прорывалась в комнату, терлась, подцепляла когтями дверцы и рыдала каким-то не своим голосом.
Иногда мне кажется, что я что-то такое переняла от этого комода. Отравленную тайну, которая медленно захватывает меня.

Вот Прага - такая.

Чистое счастье в формате почти телеграммы.

Филармонический сезон закончен. И я сыграла на арфе не одну пьесу, как предполагалось, а три, две из которых сыпровизированы на ходу. Да, это наш метод.
Я люблю московскую филармонию, я люблю там работать, но все это вытягивает из меня массу сил и нервов. Обычно мне не жаль ресурсов, но сейчас это совсем некстати, потому что есть кое-что гораздо важнее и с расчетом на перспективу.
Хвала небесам, все закончилось.
Я уезжаю в Прагу. Завтра ночью. Мне ведь даже почти все равно, куда именно я еду, я все никак не могу поверить в то, что целую неделю не буду никого ничему обучать и не прикоснусь ни к одному музыкальному инструменту.
Не-fuckin'-вероятно.
А также Discovery предлагает мне работу мечты.

Мне кажется, я прямо сейчас умру от усталости. Прямо тут, в собственной гостиной. Ну что за нелепый конец.

Окей. Лень, лэптоп, работа, паника - и ничего из этого не есть оправдание.
Очень много радости произошло за последние дни, но я не очень умею ее записывать, когда она взвесилась и осела. Записывать сразу - лень, лэптоп et cetera.
Однако главное счастье произошло даже раньше - у меня опять есть автомобиль. Это долгая и слегка запутанная история, в которой у меня была масса шансов серьезно пострадать: сначала была авария, потом долгая дефектовка в разных местах, потом у меня на скорости в семьдесят километров в час открылась крышка капота, разбив лобовое стекло и вынудив меня немного проехать буквально по приборам, потом опять ремонт, ну и всякое такое. Ну и я, как водится, в полном порядке.
О боже, мой ТАРДИС снова со мной. Ну правда же: маленькая синяя коробочка, которая изнутри гораздо больше, чем кажется снаружи.
Сегодня мне наконец надо было не по делам, а просто так, вечером в город, проветриться и встретиться с людьми. Я обожаю это: прозрачный мартовский вечер, сияющий Комсомольский, колкий, сотканный из обещаний ветер в окно, музыка и сигареты; все это - чистое совершенство и проходит через меня насквозь постоянными разрядами, и от этого хочется кричать в голос. Я совершенно одна, и не одна - это я и механизм, о небеса мои, я могла бы ехать вечно, просто вперед. Я сейчас как тот парень из рекламного ролика Renault Megane - если вы смотрите телевизор, то наверняка его видели, а если нет, то краткое содержание таково: вечеринка, народ расходится, джентльмен предлагает леди, с которой явно только что познакомился, отвезти ее; она слегка удивлена и говорит, что живет за городом, но его это, конечно, не останавливает; по прибытии леди многообещающим тоном предлагает ему зайти - на что он, разумеется, невинно распахивает глаза и мямлит что-то насчет "эээ, знаете, ну...". А потом просто уезжает. Она, бедняжка, совершенно сбита с толку. А ему просто хотелось покататься, потому что у него новенький красный Renault Megane и полжизни впереди.
Я так его понимаю.
Под моими веками уже спрятаны все картинки, которые могут мне понадобиться - я откладываю их туда время от времени, чтобы однажды воспользоваться всеми сразу. И у меня есть ТАРДИС. И очень много музыки. И все мои знания, и воображение, и весна прямо за углом.
Да, и кстати: весна начнется по-настоящему, когда я уеду. А уеду я уже буквально с пятницы на субботу. Наберитесь терпения, осталось совсем немного.

Я девочка-хипстер, я хожу с фотоаппаратом.
Ходила.
Теперь хожу опять. Получается ломография и световая мазня, но я делаю вид, что это мой стиль.
Однако толку от этого ноль. Мне нужно очень долго заставлять себя даже слить фото на лэптоп, не говоря уж об их последующем разборе. И еще я их не обрабатываю. Потому что не на чем. А главное - не умею. )
Но это присказка, не сказка.
А сказка вот: поэтому я, не мудрствуя лукаво, относительно пристойные кадры с гастролей просто засунула в, простите, Movie Maker. И музыку, конечно, не забыла.

О боже, что я делаю. Зачем.

Да, белые панорамы под эту песню - для меня нонсенс. Но она, в конце концов, про путешествие. И в каком-то смысле про счастье. А поездка была для меня счастливой.

И какое счастье, что никто не смотрит видео, листая френдленту.
А вот теперь я наконец закончу оправдываться и отбуду спать.

У меня дымятся подошвы ботинок, телефон и мозги.
Но это плохой эпиграф.

Поезд Москва-Чебоксары - удивительная вещь.
Я как-то исторически привыкла к тому, что поезда ужасны. Даже вагоны купе. Они пахнут, грохочут, трясут, отчаянно неудобны физически, содержат хтонических чудовищ в проводницких и в целом убивают в людях все человеческое, оставляя лишь дрожащие куски плоти в комфортабельных тренировочных штанах. Чего мне хочется по выходе, так это вымыться дегтярным мылом дважды и больше никогда здесь не побывать.
Я сильно отстала от жизни.
Здесь тихо, чай (в листьях) и кофе (дрянь), чисто (!), проводники в начале пути заходят поздороваться и представиться. Нормальное освещение. Нормальная температура. И вот прямо сейчас мне хочется остаться здесь навсегда. Смотреть кино. Читать интернет.
И спать.
И еще, пожалуй, спать.

...и зловеще-открытый конец: меня больше не тревожит даже то обстоятельство, что в нынешнем забеге в ширину я напрочь забыла про гитарный кабель.
End of story.

Это не радость, а какое-то чудовищное недоразумение.
Однажды телефон искристым голосом Лазерсона вопросил меня: "Поедешь на Патрика в Йошкар-Олу?" Первым моим побуждением было уточнить, нужна ли мне виза.
И вот завтра (то есть, уже сегодня) в ночи мы едем в Йошкар-Олу. Играть на дне святого Патрика.
У меня были всякие Патрики, но такого еще не было.
Накануне в непринужденном разговоре скрипачка Таня - артистка оркестра, мать и приличная женщина - деловым тоном спросила меня, много ли выпивки я беру с собой. Я как-то не нашлась с ответом.
Самое ужасное, что я до сих пор не знаю, что надеть на сцену.
Меж тем, завтра же у двоих моих учеников важный этап конкурса, что выяснилось лишь вчера; я на нем, само собой, как педагог обязана присутствовать. Но это уже кажется мне мелочью.

Бредото какое-то. Однако все это очень, очень бодрит.

Я же предполагала о хорошем, да? Даже и о радости, серьезно?
Сейчас. Сейчас покурю и будет о радости.

Ну да.
У не юного, но молодого Дэвида Боуи красивый голос, действительно красивый, когда он не лезет на неописуемые высоты. У него милый фальцет, узнаваемый, особенный. Но его настоящий голос гораздо лучше. Это хорошо.
Ароматическая свеча - это хорошо. Когда вещество разогревается, она начинает пахнуть, но не так, как в холодном виде. А когда ее гасишь, появляется этот мгновенный запах тлеющего фитиля, я очень люблю его.
У меня есть плащ, он какого-то неописуемого цвета, буквально неописуемого, у такого нет названия. Он, помню, стоил копейки, я все ходила вокруг, мне хотелось купить его, но останавлило мое вечное проклятие: а зачем? Зачем тебе еще одна вещь? Сломалась, конечно. Теперь знаю, что не зря: я действительно полюбила его. Он особенно хорошо выглядит с поднятым жестко воротником и затянутым поясом, вместе с чудовищно грязными ботинками, ажурными митенками, торчащими во все стороны волосами, большими наушниками и рюкзаком в розах.
А я в этом плаще выгляжу так, как будто меня почти уже нет. Мне кажется, что это очень хорошо.
У меня гитарные мозги. Это становится совершенно очевидно, когда я беру арфу. У меня недурно с техникой, я понимаю аппликатуру, все хорошо, но эта штука никогда не станет для меня естественной. Это не то чтобы очень хорошо, но это ставит многое по местам. Я такая арфистка в кедах, мне это приятно, несложно и увлекательно, но не занимает много места в сердце и, стало быть, не отнимает много ресурса.
А вот это, пожалуй, хорошо. Хотя мой ресурс не требует особо бережливого отношения.
И вот это есть самое лучшее в сегодняшнем дне. Я по-прежнему могу не постоянно касаться поверхности асфальта.
Мне это просто не нужно.

Окей.
Я перестала писать в жж не потому что мне неинтересно, не потому что мне не о чем, не потому что разучилась писать. Сначала мне было тоскливо. Потом я стала чувствовать себя очень спокойно, неделями не используя интернет (и почту тоже). Потом было всякое.
А смысл всего этого в том, что сейчас я чувствую необходимость снова побыть в этом месте, и может быть даже накультивировать тут какой-нибудь новый садик.
Очень понятно я выражаюсь, традиционно.
Но это не очень важно, это же никогда не было жизнеописанием, но всегда записками в моей голове, о себе, для себя по большей части, из себя и в себя.

Третьего дня я углядела у ta хорошее: сто дней радости. Это такая штука, когда в течение ста дней ежедневно пишешь о чем-нибудь хорошем. Я прочитала, по обычаю подумала: "О боже, сколько на свете счастливых людей, какие глупости", потом подумала: "Постой-ка. Тебе же именно это и нужно".
Ты же знаешь, это как с физкультурой. Сначала невыносимо ужасно, потом становится просто, потом приятно, потом это становится твоим дыханием, потом смотришь в зеркало и понимаешь, что все не зря.
Так вот. Я не уверена, что этих дней будет сто, и я совершенно не уверена, что они будут идти один за другим. Я противник всякого насилия в любых его формах. Но я уверена в том, что что-то такое мне обязательно нужно - ловля маленьких жемчужин неправильной формы в мутной бегущей мимо воде.
Без этого так тоскливо. И мне ни в коем случае нельзя забывать.

( The clockwork forest, the tulips, the cat and the night )

Март, я жива, и всякий раз не понимаю, как мне это удается.

Опаньки.
Внезапно: в февральском Discovery вы можете прочитать мою статью про немножечко Шотландию и немножечко виски. А можете не прочитать. И я рекомендую вам выбрать второй вариант, потому что мне за этот текст даже несколько стыдно. Однако это не моя вина, меня отредактировали, так что я, слава небесам, по-прежнему не модный колумнист, но маленькая поэтесса с огромным бантом.
А вот за что мне ни минуты не стыдно - так это за прилагающееся к материалу маленькое фото с коровками, которое тоже мое.

Господи, сколько еще до мая осталось! Неужели я выдержу все это? Чувствовал себя утром неважно. Холодно на дворе. Прогулку совершил ту же, что вчера, на том месте, где вчера белку долго рассматривал, и сегодня искал ее, но не нашел. После обеда (в комнате) ходил долго по комнате, потом дремал. А потом такая наступила тоска и скука, что хоть в петлю лезть. Неужели я выдержу 4 месяца?? Читал Мопассана "Пьер и Жан" и плакал. В 7 часов гулять ходил. Заходил в кафе, где, как у нас, оркестрион играл. Боже мой, как я люблю нашу Русь, дорогую, милую!!. Теперь 10 часов. Опять будет чтение, опять пьянство... О Господи!

Бедный, милый Петр Ильич.

Driver, darling driver, never take me home.

Если вдруг вам важно, что Рождество, да еще и сегодня.



Ну, и меня заодно.